Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
04:15 

ChiffaFromKettary
Рейтинг: NC-17; Персонажи: Эллисон Арджент, Питер Хейл; Предупреждения: Гет, PWP, AU, BDSM, OOC, Секс с использованием посторонних предметов




Сентиментальный подарок

Ничем нельзя так щедро одарить, как надеждами.
Анатоль Франс




Эллисон двадцать три, когда она вновь возвращается в Бэйкон Хиллс - Ардженты всегда возвращаются на родную землю, ничуть не хуже Хейлов. Те же волки, те же хищники, цепляющиеся за свою территорию, только в отличие от оборотней делающие это не настолько осознанно. Питеру сорок пять и уезжать он не собирался - Хейлу нравится бывать в больших городах, но первое же полнолуние выламывает кости тоской по дому.

Навряд ли кто-то из “стаи”, пять лет назад сформировавшейся в пределах Бэйкон Хиллс, так же сильно изменился за прошедшие годы. Не только внешне - а короткая стрижка делает молодую охотницу еще более очаровательной на взгляд Питера, - но и внутренне. И, если к тому факту, что Эллисон Арджент остригла свои великолепные кудри, Питер Хейл не имеет никакого отношения, то в том, что с ней произошло на более глубоком уровне, повинен исключительно он сам. И совершенно точно не испытывает никакого сожаления за то, что сделал когда-то с дочерью Криса Арджента.

Питер всю жизнь чуял хороших сабов на каком-то интуитивном уровне. Это не было запахом, не проявлялось ни в интонациях, ни в движениях, ни в стуке сердца, это была чистая интуиция, безотказная, со стопроцентным попаданием. А восемнадцать лет - тогда Питер в первый и, пока что, единственный раз остался с Эллисон наедине, - отличный возраст для того, чтобы определить свою роль в Теме. Эллисон к тому же была умной девочкой, хорошообучаемой, и едва только увидев её снова, Хейл понял, что урок даром не прошел.

И не был забыт, учитывая, что одним из немногочисленных украшений охотницы по-прежнему оставалась тонкая серебряная цепочка с кулоном-сердечком - слишком сентиментальный подарок для Питера, но он всегда умел поступаться собственными принципами. А Эллисон украшение подходило - что в её восемнадцать, что в её двадцать три, когда она по-прежнему не выглядела искушенной.

Увидеть её вечером на пороге своей квартиры Питер, конечно же, будучи редкостным эгоистом, рассчитывал. Почти что знал наверняка, что девушка не станет ждать долго - зачем, когда с их спецификой существования не можешь быть уверен, что доживешь до следующего утра?

Прелюдии, разговоры, объяснения или - не дай бог - признания, им тоже ни к чему - Питер слишком умен, чтобы о чем-то спрашивать, а Эллисон слишком умна, чтобы что-то говорить.
Всё и так предельно ясно, всё читается в опущенном в пол взгляде, в заведенных за спину руках, в отчетливом желании опуститься на колени прямо посреди прихожей.

Эллисон не боится смотреть в глаза оборотню-альфе, но в глаза своему Господину смотреть не смеет - и пускай не Питер её этому обучил, но Хейл никогда не разменивается на глупую ревность. Не тогда, когда гордая и красивая молодая женщина, существо из почти враждебного оборотню мира, наконец-то признает его власть над ней, и плевать, что на осознание этого Эллисон понадобилось пять лет.

Пять лет для оборотня - небольшой срок. Пять лет ожидания для Питера Хейла - вообще мелочь.



Эллисон раздевается сама, в его спальне, под незнакомую Питеру мелодию, явно звучащую в её голове. Плавно, изящно, красуясь. Угадывая желания сидящего перед ней в кресле мужчины.
Питер манит её к себе коротким движением ладони, не отводя взгляда от маленького кулончика, выделяющегося белизной на чуть смуглой коже.

Эллисон делает один шаг вперед, другой, на мгновение замирает перед Питером, и плавно опускается на его колени, оседлывая. Голова опущена, руки привычно сведены за спину, и вдобавок Питер чует её желание лукаво улыбнуться, но Эллисон, хорошая девочка, это желание сдерживает. Замирает невыносимо изящной статуей, только вместо холодного каррарского мрамора под руками Питера гладкая и горячая кожа.

Эллисон позволяет себе короткую улыбку, когда на её лицо мягко ложится бархатная полумаска - она наклоняет голову ниже, позволяя Питеру завязать шелковые ленты на затылке, и сладко, предвкушающе вздрагивает, когда сильные мужские пальцы зарываются в мягкие пряди на макушке.

Питер изучающе оглаживает её тело, прислушиваясь к тому, как тишина квартиры разбавляется все более частыми и глубокими вздохами девушки. Выводит большими пальцами тонкую линию изящных ключиц, обнимает ладонями небольшую упругую грудь, мимолетно касаясь загрубевшими подушечками чувствительных, напряженных сосков, ровно оглаживает плоский живот, чувствуя, как чуть вздрагивают, напрягаясь, мышцы пресса под гладкой кожей, и ведет ладонью дальше, ниже, между раздвинутых ног к горячему, влажному лону, медленно погружая пальцы внутрь. Эллисон не издает ни звука, даже не закусывает губу, не шевелится, но сердце глухо и часто колотится в грудной клетке, разгоняя и без того разгоряченную кровь. Питер откидывается в кресле, укладывая одну руку на резной широкий подлокотник, а второй продолжает ласкать девушку, то раздвигая эластичные гладкие стеночки, туго обнимающие его пальцы, медленно двигающиеся внутри, то проводя самыми кончиками по нежной, влажной коже, умело и неспешно поглаживая самые чувствительные точки.

Темные глаза охотницы поблескивают лукавством, возбуждением, откровенным желанием, лишь подчеркиваемые прорезями изящной маски. Питер любуется губами девушки, с удовольствием вспоминая, как терзал их долгими, жесткими поцелуями, пока брал её, обездвиженную, лишенную возможности видеть, добровольно и полностью отдавшуюся в его руки.

Нужно будет как-нибудь повторить - не сегодня. Снова перехватить изящные руки и не менее изящные ножки грубой веревкой, раскрывая девушку для себя, зафиксировать её в широком кресле - не этом, другом, которое стоит в зале, - закрыть её глаза, слегка затянуть веревку на горле…

Питер гонит от себя сладкие воспоминания, не позволяя себе надолго отвлекаться от реальности - изнемогающей от недостаточной ласки девушки, по-прежнему ровно сидящей на его коленях. Ладонь Питера вся мокрая от естественной смазки, и он не отказывает себе в удовольствии медленно облизать пальцы, неотрывно глядя на зардевшуюся, смутившуюся девушку.
Прошедшие годы никак не изменили ни её вкуса, ни запаха - Питер негромко говорит об этом охотнице, и та пропускает вдох, вздрагивает вся, напрягая мышцы живота, смотрит из-под маски - нуждающаяся, беззащитная и желанная.

Один кивок мужчины, и Эллисон соскальзывает с его колен, нетвердо вставая на ноги. Питер секунду любуется подрагивающими бедрами, и кивает на широкую, застеленную светлым покрывалом постель, уточняя:

- В коленно-локтевую.

Сам Хейл отворачивается, задумчиво рассматривая шкафчик, стоящий неподалеку от кресла - знает, что за охотницей можно не следить, она не станет делать ничего, что может вызвать его недовольство. Иначе зачем бы было приходить?

Прислушивается к шороху ткани, к едва различимому поскрипыванию матраца, раздавшемуся, когда Элли опустилась на кровать, перекатываясь в требуемую позу. Краем глаза выцепляет из полумрака спальни изящный силуэт, оценивая красоту форм и изгибов, и все еще размышляя, с чего начать. Хочется оставить на красивом теле следы от веревки, но на это сегодня нет договоренности, в отличие от прошлой встречи. Вообще сегодня нет никаких договоренностей, но Питер слишком осторожен, чтобы сразу и в полной мере давать волю своим желаниям.

Хейл предпочитает не раздеваться во время Сессий, поэтому, подойдя к кровати, и опустив на покрывало все необходимое, неспешно закатывает до локтей рукава сорочки, расстегивает пару верхних пуговиц и вытаскивает из джинсов кожаный ремень, складывая пополам и откладывая на постель.

Питеру нравится то, как ведет себя Эллисон. То, как она молчит, как замирает, почти даже не дыша. Как шумно и тяжело выдыхает, когда Питер, налюбовавшись, наконец-то касается ладонью её подрагивающего бедра. Легкий шлепок по внутренней стороне, и Элли послушно раздвигает ноги шире, одновременно сильнее прогибаясь в пояснице. Питер говорит ей, что делать дальше, и девушка вытягивает вперед руки, ложась грудью на постель и замирая.

Металлическая, чуть ребристая широкая пробка ложится в ладонь приятной прохладой и тяжестью, но для Эллисон холодный гладкий кончик, коснувшийся раскрытого пальцами, возбужденно пульсирующего входа - полнейшая неожиданность. Девушка издает тихий, больше похожий на писк звук, в ответ на который получает недовольное урчание зверя и мгновенное наказание - сильный, хлесткий шлепок по промежности. Узкие бедра сильно вздрагивают, но на этот раз Эллисон не издает ни звука, вжимаясь лицом в постель. Питер выжидает пару секунд, убеждаясь в абсолютной покорности распростертой перед ним девушки, и снова подносит игрушку к трепещущей дырочке, кажущейся слишком узкой для объемов пробки. Эллисон задерживает дыхание, принимая металлическую тяжелую прохладу в себя, пока Питер любуется тем, как растягиваются мышцы вокруг самой толстой части игрушки, затем смыкаясь на сужении перед широким плоским основанием, украшенным прозрачным камнем. Хейл поглаживает игрушку, чуть надавливая на кристалл, загоняя пробку еще глубже, и коротко приказывает:

- Держи.

От Эллисон не требуется никакого ответа, и она это прекрасно знает. По следующему приказу мужчины Элли принимает прежнюю позу, опираясь на колени и локти, туго сжимает приятно оглаживающую мышцы изнутри игрушку, слабо скользящую по тугому проходу, стоит напрячь или расслабить мышцы.

Питер берется за ремень, любовно оглаживая мягкую кожаную ленту, наматывает концы на запястье, перехватывая удобнее и хлестко ударяет по подставленным ягодицам, внимательно прислушиваясь. Эллисон дергается от удара, но не издает ни звука, только судорожно втягивает воздух, ниже опуская голову.

Питер бережно проводит ладонью по налившемуся краснотой следу, соскальзывает пальцами в ложбинку между ягодиц, поглаживая сжатую звездочку ануса, чуть надавливая большим пальцем, но пока не проникая внутрь. Отстраняется и ударяет снова. Пять ударов подряд полностью окрашивают кожу на упругой заднице в алый цвет, а на восьмом Эллисон сдавленно скулит, стараясь сдержать рвущийся из горла звук. Питер не останавливается, наносит еще два удара, и только тогда откладывает ремень, кладя ладони на разгоряченную кожу. Сминает ягодицы, вжимает в саднящую кожу пальцы, наслаждаясь аритмичным, быстрым стуком сердца, сбивчивым дыханием и едва слышным, тихим поскуливанием, срывающимся с губ юной охотницы.

Следы от ремня пройдут достаточно быстро, а вот синяки от прикосновений пальцев останутся надолго, будут расцветать то багрянцем, то синевой, то желтизной, это возбуждает до шума в ушах, до короткого сладостного спазма в паху, почти заставляет терять контроль над собой. Питер продолжает сминать красивую задницу, наклоняясь и проводя кончиком языка от основания металлической пробки до сжатых мышц ануса. Мягко вылизывает чувствительную тонкую кожу, все сильнее сжимая пальцы, надавливает, проникая языком внутрь и продолжая ласкать медленно поддающиеся, раскрывающиеся под его напором мышцы. Разводит в стороны ягодицы, сплевывая на чуть приоткрывшуюся узкую дырочку, и неспеша проталкивает внутрь сокращающегося, тугого отверстия небольшую, тонкую силиконовую игрушку, влажную и скользкую от лубриканта. Когда дилдо заполняет девушку, не смеющую даже пошевелиться, Питер по-турецки садится позади нее, любуясь открывающимся видом. По его приказу Эллисон снова вытягивает вперед руки, ложась и, выпятив задницу, демонстрирует мужчине два поблескивающих в полумраке кристалла, венчающих запирающие её игрушки.

- Хорошая девочка, - наконец-то произносит Питер то, чего Эллисон ждала с первой минуты в этой квартире.

Девушка томно вздыхает, сжимаясь вокруг растягивающих её игрушек, и едва сдерживает стон, когда доведенные до предела чувственности мышцы отзываются на короткий спазм разлившейся по всему телу волной предоргазменной дрожи.

Запах окутывающий Эллисон почти неуловимо меняется, становится слаще и ярче, притягательнее для любующегося ей мужчины. Питер немного наклоняется вперед, протягивая руку, раздвигает чуть припухшие от притока крови нижние губы, скользя между ними по смазке до маленького бугорка клитора. Чуть сжимает между пальцами, массирует, надавливает, заставляя девушку дрожать все сильнее от усиливающихся, пламенем разгорающихся под кожей волн удовольствия.

- Кончай, - просто приказывает Питер, одновременно надавливая основанием ладони на погруженную во влагалище игрушку. Элли тихо и как-то благодарно всхлипывает, пару раз конвульсивно двинув бедрами, чтобы потереться о подставленные мужские пальцы, и замирает на секунду, пережидая обрушившийся душной лавиной оргазм.



Питер дает ей немного времени прийти в себя - все эти долгие, сладкие секунды Эллисон остается в прежнем положении, несмотря на то, что её ноги отчетливо дрожат, норовя разъехаться в стороны или и вовсе подкоситься, - пересаживаясь, теперь оказываясь сбоку от девушки и оглаживая взглядом изгиб ладного подтянутого тела.

- Ты хорошо обучилась, милая, - задумчиво тянет Питер, не давая девушке понять по интонации, хорошо это или плохо.

- Да, Господин, - эхом тянет охотница, ниже опуская голову, не до конца уверенная, что ей разрешается говорить.

- Для кого ты это делала? - с долей игривого лукавства и с каплей веселья уточняет Питер.

- Для Вас, Господин, - ровно, твердо и уверенно отзывается Эллисон, не поднимая головы, но кося взглядом из-под черной полумаски на Питера.

Хейл задумчиво кивает - не торопится, дает девушке остыть перед продолжением, и только когда решает, что её дыхание достаточно выровнялось, зажигает небольшую свечу из мягкого белого воска, который чудесно будет смотреться на бронзовом отливе молочной кожи. Эллисон сбивается на вдохе, совершенно замирая, когда Питер придвигается ближе, проводя ладонью по её волосам, но послушно поворачивает голову так, как он её направляет, в итоге вжимаясь губами куда-то в район запястья. Хейл успокаивающе гладит её по плечу - объективно, в этом нет нужды, потому что в Эллисон не чувствуется страха, - дожидаясь, пока воск поплавится и потечет.

Первые капли вязкой, густой субстанции падают на кожу повыше поясницы, и Эллисон слабо, измученно вздрагивает, вжимаясь губами в запястье Питера. Воск плотно и часто ложится на кожу, обжигая, укрывая спину девушки медленно остывающей маской. Когда белые капли падают на лопатки и выше, на плечи, охотница невольно прикусывает запястье мужчины, тяжело дыша и сдерживая стоны. Питер наклоняется, прикасаясь губами к макушке, успокаивает девушку простой, ненавязчивой лаской, придерживая дрожащее плечо. Задувает свечу, отбрасывая на пол, нежно гладит Эллисон по шее, по щеке, прикасаясь к влажному от слёз бархату, обхватывает пальцами подбородок, побуждая девушку поднять голову и выпрямиться, и с наслаждением накрывает припухшие искусанные губы долгим, глубоким поцелуем, неспешно исследуя влажную полость чужого рта. Питер отстраняется раньше, чем охотница успевает войти во вкус, не обращая внимание на промелькнувшее в темных глазах девушки сожаление, опускает руку между её ног, с удовлетворением кивая, когда обнаруживает, что обе игрушки по-прежнему зажаты напряженными мышцами.



Питер встает с постели, протягивая Эллисон руку, и та предельно осторожно, медленно спускается вслед за ним, проходя пару шагов к центру спальни, и опускаясь на колени под одним только требовательным взглядом.

- Расскажи мне, в каких городах ты побывала за эти пять лет. В хронологическом порядке. Можешь не уточнять, зачем ты их посещала, - Питер берет в руки толстую хлопковую веревку, отмечая про себя, как в запахе девушки расцветает яркая, ароматная роза предвкушения.

Эллисон размеренно, терпеливо перечисляет города, иногда уточняя штат, пока Питер, поставив её в необходимую позу - колени раздвинуты почти на ширину плеч, ладони уперты в пол, голова опущена, - неторопливо оплетает запястья белой веревкой, иногда кивая, когда слышит название какого-нибудь захолустного городка, в котором ему самому приходилось бывать.

Следующие витки веревок ложатся выше локтей девушки, притягивая руки друг к другу - Эллисон тихонько охает в конце слова, сбиваясь с собственного ритма, когда Питер затягивает веревку, следующим движением перекидывая её через шею охотницы, заставляя опустить голову.

Эллисон тихо произносит “Бэйкон Хиллс”, замолкая, послушно приподнимаясь на носочках и перенося основной вес на ладони и колени. Питер поднимается на ноги, любуясь охотницей, в приглушенном свете спальни похожей на настоящее произведение искусства.

Щелчок фотоаппарата делает запах девушки чуть более беспокойным, но головы она не поднимает. Послушная, покорная, красивая и по-прежнему возбужденная - Питер еще пять лет назад точно знал, что не ошибся, выбирая Эллисон для себя.

- Я хочу слышать твой голос, - мягко роняет Питер, обходя девушку и опускаясь позади неё на колени.

- Спасибо, Господин, - тихо выдыхает охотница, позволяя себе негромко застонать, когда Питер оглаживает ладонями по-прежнему горячие, саднящие ягодицы.

Тяжелая металлическая игрушка легко выскальзывает из растянутого отверстия, и Эллисон с облегчением вздыхает, позволяя мышцам расслабиться. Питер откладывает игрушку в сторону, не убирая далеко, второй рукой поглаживая мягкие, нежные края дырочки, легко погружая внутрь пару пальцев, которые девушка старается сжать в себе. Через пару мгновений, расстегнув и приспустив джинсы, Питер заменяет пальцы членом, легко, без сопротивления скользнувшим в растянутое лоно до самого корня. Эллисон замирает на вдохе, невольно запрокинув голову, сжимая в себе толстый, горячий член, без остатка заполняющий её.

Хейл прикрывает глаза, наслаждаясь ласковой пульсацией разгоряченных мышц, несильно сжимает бедра охотницы, просто придерживая, и слегка толкается вперед, заставляя Эллисон тихо, глухо охать от каждого движения.

Питер неторопливо наращивает амплитуду движений, в конце концов полностью вытаскивая член и снова врываясь в податливое тело только через несколько секунд, под звонкий, восторженный вскрик девушки. Питер позволяет себе - и ей - несколько сильных, глубоких толчков, позволяет Эллисон кричать, выплескивая эмоции, и снова замирает, натянув девушку на свой член, сжав покрытые следами ударов ягодицы. Охотница тяжело хватает губами воздух, используя эти несколько секунд на то, чтобы перевести дыхание, и отзывается хнычущим стоном на новое движение мужчины - коротко толкнувшись вперед бедрами, он одновременно нажимает пальцами на основание растягивающей анус игрушки. Короткие и частые сдвоенные толчки быстро подводят девушку к новому оргазму, и Питер, почувствовав это, обнимает Эллисон поперек груди, почти ложась на её спину, покрытую восковыми каплями. Элли коротко постанывает, не в силах даже поднять голову, чувствуя, как от такой физической близости, пускай и через тонкую ткань так и не снятой Питером белоснежной сорочки, огненный шар в паху разгорается еще сильнее, заставляя кровь кипеть, а низ живота тяжело и гулко пульсировать в преддверии новой разрядки. Питер жарко дышит в загривок девушки, сжимая ладонью грудь, свободной рукой соскальзывая по лобку к клитору.

Эллисон стонет тихо, беспрерывно, почти повисая на руках Питера, сотрясаемая мощными, глубокими толчками. Руки мужчины умело ласкают предельно отзывчивое, тело, сжимая массируя, пощипывая, а короткий сильный шлепок между бедер, пришедшийся ровно по набухшему сверхчувствительному клитору, выталкивает девушку в омут невероятного, долгого оргазма. Эллисон хрипло, протяжно стонет, сжимаясь на двигающемся внутри члене, напрягается всем телом, царапая паркет короткими ногтями, замирает не дыша, пережидая, пока волны удовольствия, штормом прокатывающиеся по её телу, утихнут.

Питер плавно замедляется, останавливается, поглаживая напряженный подрагивающий живот и неровно вздымающуюся грудь, шепчет что-то ласковое, чувствуя, как Эллисон постепенно расслабляется в его руках, обмякая, но все еще стараясь удержаться в прежней позе.

Она вся дрожит, и от пережитого удовольствия, и от напряжения, едва не всхлипывая, когда колени все-таки разъезжаются на гладком паркете.

Питер мягко целует её плечо там, где кожа не тронута воском, неспеша вытаскивает член, снова запирая девушку остывшей от соприкосновения с воздухом металлической пробкой, легко вошедшей внутрь до самого основания.

Эллисон снова возбуждается - Питер чувствует это в её запахе, - и теперь сладостное напряжение для её тела почти мучительно. Она низко роняет голову, невольно выгибаясь, стремясь продлить прикосновение пальцев, с трудом сохраняет равновесие, покачиваясь,осторожно поднимая взгляд только когда Питер опускается перед ней на пол, зарываясь обеими руками в её волосы, направляя.

Эллисон послушно опускается ртом на его возбужденный член, принимая почти до основания, постанывает, пока Питер размеренно двигается, по-прежнему сильно сжимая пальцы в её волосах. С каждым толчком возбужденная, увитая набухшими венками плоть входит глубже в глотку, до тех пор, пока Элли не вжимается носом в пах мужчины, сжимая губы на основании его члена.

Питер негромко стонет, прикрывая глаза, делает пару коротких толчков, преодолевая сопротивление тугих, сокращающих мышц, заставляя девушку задохнуться на несколько мгновений, и, одной рукой придерживая охотницу за волосы, отстраняется, проводя ладонью по всей длине члена.

Густая белая сперма крупными каплями оседает на приоткрытых губах девушки, на щеках, на черном бархате полумаски, а напоследок Питер снова толкает член между жаждуще приоткрытых губ, позволяя Эллисон вылизать чувствительную головку.

Питеру требуется пара мгновений для того, чтобы отойти от полученного удовольствия. Хейл быстро приводит одежду в порядок, неотрывно наблюдая за покачивающейся, изнемогающей девушкой, проводит ладонью по её щеке, собирая на пальцы густые капли спермы, подносит к губам девушки, давая слизать, и повторят снова, до тех пор, пока не очищает её лицо от своего семени.



- Неторопливо считай до двадцати, - Питер поднимается на ноги. - Вслух.

Эллисон незаметно, как ей кажется, зажмуривается, изнывая и от не покинувшего тела возбуждения, и от разлившейся по мышцам усталости, но начинает счет, прислушиваясь к удаляющимся шагам - Хейл выходит из комнаты. И возвращается ровно на цифре “двадцать”, наверняка не без помощи оборотнического слуха.

Неторопливо и осторожно проводит пальцами между нижних губ, поочередно вытаскивая и откладывая в сторону обе игрушки - Эллисон, не сдержавшись, с облегчением стонет. Легко, умелыми движениями расплетает веревку, давая напряженным мышцам некоторое послабление, и развязывает шелковые ленты полумаски, позволяя намокшему бархату упасть на пол.

У охотницы заплаканное лицо, искусанные губы, но довольный, удовлетворенный блеск в кофейно-карих глазах отодвигает все это на второй план. Питер обнимает ладонями её лицо, даря короткий, благодарный поцелуй, неизменным привкусом кофе осевший на губах девушки, и осторожно берет её на руки.

Эллисон жмется к широкой и горячей мужской груди, даже не пытаясь собрать осколки мыслей воедино - они распадаются на пыль и атомы, оставляя после себя мягкую, приятную тишину в голове. Питер бережно опускает девушку в широкую, почти наполнившуюся ванную, выключая воду. Запах трав, витающий в комнате Эллисон не знаком, но кожа от соприкосновения с теплой водой мгновенно успокаивается, и охотница откидывается на гладкий борт ванны, переводя дыхание, не чувствуя ни малейшего дискомфорта.

Питер давит на её плечо, заставляя наклониться вперед, и тщательно очищает спину охотницы от остатков воска. Затем выливает на ладонь шампунь с приятным цитрусовым запахом, тщательно наносит его на волосы молчащей, но точно не имеющей ничего против девушки, смывает, ополаскивая водой из душа.

Единственное, что Питер позволяет Эллисон сделать самостоятельно - умыть лицо. Всем остальным её телом он занимается сам, тщательно выглаживая изящные изгибы диоровским гелем для душа. Третий оргазм за вечер Эллисон получает стоит только широкой мужской ладони скользнуть между её ног, распределяя приятно пахнущий гель по всему её телу. Короткая, яркая вспышка удовольствия прокатывается под кожей от кончиков пальцев до макушки, и Эллисон облегченно всхлипывет, мутно, невидяще глядя на Питера.

Закончив, тщательно смыв гель, Питер укутывает девушку в великоватый ей темно-синий халат и подает стакан с водой.

Эллисон делает едва ли пару глотков, возвращая стакан, и устало жмется к оборотню, закрывая на мгновение глаза.

Во всяком случае, ей так кажется, но когда Эллисон снова размыкает веки, она уже лежит укрытая тонким теплым одеялом на постели Питера, а сам он на расстоянии вытянутой руки невозмутимо читает книгу, откинувшись спиной на подушку.

- Долго я?.. Эллисон щурится придвигаясь ближе, придерживая норовящее сползти одеяло на груди.

- Меньше получаса, - оборотень откладывает книгу, поворачиваясь к охотнице, мягко укладывая ладонь на её лицо, поглаживая, и отзываясь едва заметным тихим и довольным урчанием, когда Эллисон придвигается вплотную, кладя голову на его плечо.

- Завтра привезу твои вещи, - Питер зарывается пальцами во влажные, пахнущие его шампунем волосы девушки.

- Я буду часто уезжать, - Эллисон прикрывает глаза, чувствуя, как сонная нега расползается по телу. - На охоту. Я глава клана, альфа.

- Я бы удивился, если бы это было не так, - отзывается Хейл, нащупывая на груди Эллисон тонкую цепочку с кулоном. - Тебе нужно отдохнуть, Элли.

Девушка кивает уже сквозь дрему, закрывая глаза и мгновенно проваливаясь в глубокий, ровный и спокойный сон.

@темы: гет, Эллисон Арджент, Питер Хейл, BDSM

URL
   

Некрепкая и нервная система (18+)

главная